Mamas life

Путеводитель

для Московских
и Петербургских родителей

Новости
Мы в Instagram
 
Публикации Подписчиков Подписки


Мария Волошина: «Все мое развитие – ради дочки»

Беседовала Мария Говорова

 

С детства Мария Волошина не расставалась с музыкой. После музыкальной школы организовала вокальный ансамбль, затем, учась в Академии имени Мухиной, гастролировала по всему миру с Санкт-Петербургским государственным хором. Сегодня Мария готовится к защите второго диплома – на джазово-эстрадном отделении Института культуры. А вот для трехлетней дочки Ульяны Мария не смогла найти достойного учреждения, где бы не просто давали классические музыкальные дисциплины, но увлекательно и профессионально вводили бы детей в мир джаза. И тогда Мария Волошина решила создать Школу джаза и мюзикла – J&M School. Открытие состоялось в сентябре 2012 года. Как у нее это получилось? Ответ, наверное, кроется в способности молодой женщины без остатка отдаваться всему, чем она занимается, будь то музыка, воспитание дочери или благотворительность.

 

– Я решила создать то, чего нет не только в Петербурге, но и на всем Северо-Западе. Наша школа не ограничивается музыкой и вокалом, у нас предусмотрены системные программы обучения, включающие хореографию, актерское мастерство, вокальный ансамбль и многое другое. Я постаралась задействовать лучших педагогов и джазовых музыкантов не только Петербурга, но и США и Европы. В основу обучения в J&M School заложены эксклюзивные авторские и американские методики. В мае я специально ездила в Нью-Йорк, где мне удалось наладить контакты с педагогами ведущих американских учебных заведений – Музыкального колледжа Беркли и Университета новой школы (The Jazz and Contemporary Music Program at New School University). Теперь в течение учебного года к нам будут приезжать западные педагоги с мастер-классами. Еще одна отличительная черта нашей школы – то, что мы работаем не только с детьми, но и со взрослыми – профессиональными музыкантами и вокалистами, которые желают повысить свой уровень, обучаясь у наших мастеров по вокалу, фортепиано, гитаре, ударным и прочим инструментам. В нашем коллективе есть композиторы и режиссеры, сценаристы и авторы мюзиклов, которые будут создавать для учеников музыкально-театральные представления, настоящие красочные шоу для большой сцены.

– То, что дочка будет заниматься музыкой, было предрешено? А если бы у Ульяны не было музыкальных задатков?

– Она ужасно музыкальна, наверное, потому что я пела всю беременность. Но если бы дочка не проявляла склонности, или я бы не видела в ней музыкальных способностей, то никогда в жизни не стала бы заставлять. Она очень любит петь, танцевать, говорит, что хочет стать балериной. Однажды мы смотрели с ней фильм про Ульяну Лопаткину, после чего дочь многозначительно заявила: «Да-а, тяжело…» Но через день все равно сказала, что хочет быть балериной. Спрашиваю: «Ульяна, а если тебе будет больно?» Говорит: «Буду терпеть». Ну посмотрим. Если честно, я не хотела бы, чтобы она стала балериной. Уж слишком это тяжелая профессия, на мой взгляд. Моя главная задача сегодня – дать ей возможность попробовать себя во всем: в музыке, танцах, художественной гимнастике, куда мы пошли с этого года. Я не буду реализовывать через нее собственные амбиции. Я не имею права заставлять ее и указывать, что делать, а что нет. Но все же очень надеюсь, что Ульяша выберет себе профессию, которая будет по душе не только ей, но и нам с папой тоже.

– Вы занимаетесь с дочкой музыкой сами?

– Нет. Хотя у меня большой опыт работы с детьми (я преподаю по собственной системе), с дочкой  не занимаюсь. Она совершенно не желает воспринимать меня как преподавателя. Поэтому я решила отдать Ульяшу в руки другого педагога, которая преподает по очень интересной американской системе, включающей в себя сольфеджио, фортепиано и вокал.

– Школа наверняка отнимает много времени и сил. На дочку они остаются?

– С первого дня появления Ульяны на свет и до того момента как она пошла в садик, после трех лет, я все время проводила с ней. Да и сейчас я не погружаюсь в работу настолько, чтобы у меня не хватало времени и сил на семью. Конечно, у меня есть няня, на случай, если Ульяна заболеет, а мне придется уехать по неотложным делам. Но  каждое утро я провожу с дочерью, благо мне не приходится ездить на работу к девяти. По вечерам няню стараюсь отпускать часов в шесть-семь, и все оставшееся время мы проводим в кругу семьи. Я не из тех, кто ради карьеры готов поступиться своими близкими и родными людьми. Муж и дочь всегда были и будут на первом месте, и все, что я делаю, я делаю для них и ради них. Если я начну замечать, что моя работа идет в ущерб семье, не задумываясь оставлю ее, потому что для меня нет ничего важнее в этой жизни, чем Сережа и Ульяна.

– Как проходила адаптация дочки в детском саду?

– Ульяша очень общительная девочка, любит общение, поэтому проблем с садиком у нее не было. А вот для меня это был огромнейший стресс. В первый день я сидела под садиком, плакала, считала минуты. А придя за ней перед «тихим часом», услышала; «Мама, а зачем ты пришла?! Мне здесь так нравится». Через неделю ребенок и вовсе выдал: «Я хочу здесь жить. Тут так интересно! Тут дети!» Еще до того, как Ульяше исполнился годик, я организовывала многочисленные детские праздники, дни рождения, «годовасия» и прочее. К нам часто приходили гости с детьми, мамы пили чай и общались, а наши дети были рядом, хоть и маленькие, но уже начинали общаться друг с другом. Думаю, из-за того, что Ульяна с раннего детства контактировала с разными людьми, она теперь очень общительная.

– Чем любите заниматься вместе с дочкой?

– Ульяша очень любит рисовать. Когда ей исполнился год, мы стали посещать разные развивающие центры, занятия, но потом я поняла, что все, что необходимо для развития моего ребенка, могу дать ей сама. Мы много рисовали, делали необычные аппликации. Когда она подросла,  стала придумывать тему, а я переносила ее на бумагу. Сейчас Ульяша уже сама занимается, а я просто сижу рядом и подсказываю ей, например, промыть кисть, но в творческий процесс не вмешиваюсь.

Мы очень любим ходить в театры, любим «Кидбург» – город профессий, любим читать. Ульяна готова слушать по шестьдесят, по восемьдесят страниц без остановки. С раннего детства у нас сложилась традиция: перед сном я рассказываю ей сказки собственного сочинения. Сейчас у нас многосерийная сказка про Шоколандию, потому что Ульяна очень любит шоколад. В сказке есть Шоколадная королева, ее дочь Конфетта, а Ульяна с папой, с мамой и с нашей собачкой Доней – у нее в гостях. Мы там путешествуем, ходим в музеи, летаем на Луну.

– Вы рано начали путешествовать с дочкой. Расскажите, что произвело на нее особое впечатление.

– Мы с Ульяной путешествуем с 6 месяцев. Особенно  любим автомобильный туризм. Успели объездить уже почти всю Европу. Первый музей Ульяна посетила в три года. Это была галерея Уфицци во Флоренции. А в Мексике она выдержала тяжелейшую 4-часовую экскурсию по жаре! Мы понимали, что как только она скажет «устала», – тут же уйдем. Но даже когда у меня уже не было никаких сил, Ульяна с удовольствием смотрела пирамиды майя. Ей очень понравилось купаться в синодах – это такие колодцы, откуда майя брали питьевую воду. Но, наверное, самое яркое впечатление на нее произвел Нью-Йорк. Она запомнила эти небоскребы и постоянно всем о них рассказывала, когда мы вернулись. В Нью-Йорке мы сходили на мюзикл «Король Лев».  Она два часа сидела с огромными глазами, переживала сюжет. Я ей переводила весь мюзикл. И она до сих пор его помнит, просит еще раз посмотреть.

– Как вы справляетесь с капризами, ведь без них не обходится ни один ребенок?

– Я читаю много литературы по психологии. Если Ульяна начинает капризничать, не хочет что-то делать, я создаю элемент игры, может, небольшой элемент соревнования, чтобы стимулировать ее к тем или иным действиям. Мы очень редко ее наказываем. Но есть вещи, которых делать нельзя: драться, кусаться, обзываться; опасные для здоровья вещи под запретом – огонь и так далее. И нарушение этих запретов наказывается. Как меру наказания чаще всего используем… стул. Мы не ставим ее в угол, а сажаем подумать на стул или отводим в другую комнату. Через какое-то время она выходит сама и говорит, что успокоилась, подумала, все осознала и хочет извиниться. Был период, когда мы ее довольно часто сажали на стул (не в угол), лишали возможности играть и что-то делать. Чаще всего это было так: три минуты она сидит одна, потом подходит папа или я, ставим стул рядом с ней и начинаем разговаривать: «Ты готова поговорить?» Если она говорит «Нет!» – отходим. Еще через две минуты снова спрашиваем. С третьего-четвертого раза она обычно уже готова к общению. Тогда мы начинаем разговаривать о том, понимает ли она, за что ее наказали и какие выводы она из этого сделала.

– В чем по-вашему залог взаимопонимания с ребенком?

– С ребенком нужно разговаривать. Дети вырастают гораздо более сознательными, когда родители с ними проговаривают важные жизненные моменты. Именно из постоянного общения с детьми и складываются близкие отношения. У меня такая связь с бабушкой. Она со мной все время разговаривала, у нее было время рассказывать мне о важных вещах в жизни, о том, как правильно расставлять приоритеты. И мне кажется, все базовое, что есть во мне из человеческих качеств, заложено благодаря нашему с бабушкой общению о жизни, о совести, о законе бумеранга и так далее. Маленькие дети очень хорошо все слышат и быстро впитывают услышанную информацию. Говорите со своими детьми – это первое и основное правило в выстраивании правильных взаимоотношений с ребенком.

 – Вы много лет занимаетесь благотворительностью, причем помогаете детям. А дочку вы как-то посвящаете в это или пока оберегаете детскую психику?

Я не думаю, что это то, от чего ее нужно оберегать. Я рассказываю ей, очень мягко, что на свете не у всех есть мама и папа, что существуют детки, у которых нет родителей или которые тяжело больны. Не считаю, что ребенок не должен знать, что такое смерть. Безусловно, мы не каждый день поднимаем эту тему, но рано или поздно она все равно узнает, что люди не вечны. Так пусть лучше узнает об этом от меня. Пусть узнает, что есть люди, которые неравнодушны к бедам других, что есть люди, которые купят игрушки или устроят праздник для тех, кому этого не могут сделать родители. Это реалии жизни, и я не хочу их от нее скрывать.

– А как вы сами пришли к благотворительности и в чем она заключается?

– Благотворительностью я занимаюсь примерно лет с девятнадцати. Началось с того, что я стала помогать пригородным детским домам, собирать для деток вещи среди друзей и знакомых. Потом мы организовали выезд детей на экскурсию. Далее я начала помогать фондам. Когда появилась материальная возможность, стала помогать еще и деньгами. В прошлом году я планировала новогодний утренник для тридцати детей фонда, которому помогаю. Собиралась поздравить детей, сделать новогоднюю елку, пригласить аниматоров и купить подарки. Но подключилась моя подруга, у нее свой детский театр. Для представления нужна сцена, если сцена, значит, большой зал. Так выросло количество детей – не тридцать, а триста. Найти и пригласить детей не проблема. Стала собирать деньги по знакомым, через Интернет. Мы думали, что нам будет нужна гигантская сумма, а обошлись всего ста тысячами рублей, потому что нам бесплатно предоставили зал, автобусы, бесплатно приехал детский театр, шарики, подарки… И у нас даже что-то осталось. Эти остатки пошли на подарки детям с онкологическими заболеваниями.

Когда ты начинаешь что-то менять, ты видишь, что кто-то тоже пытается сделать что-то в этом же направлении. И значит, он может «заразить» еще кого-то. Я уже «заразила» своих друзей и считаю, что это здорово, потому что они смогут подключить к этому делу своих знакомых и так далее. И может быть, таким способом мы сможем что-то поменять в этом мире.