Mamas life

Путеводитель

для Московских
и Петербургских родителей

Новости
Мы в Instagram
 
Публикации Подписчиков Подписки


Светлана Вильгельм-Плащевская: «Жить здесь и сейчас»

Светлана Вильгельм-Плащевская стала победительницей Премии «Мамино сердце» в номинации «Искусство». Ведь, помимо того, что она – мама троих детей, Светлана играет в этой жизни множество ролей. Потому что она – актриса театра «БУФФ», звезда мюзиклов «Пола Негри», «Джульетта и Ромео», «Безымянная звезда».

 

– Светлана, образ театральной актрисы в нашем сознании с трудом складывается с образом многодетной мамы. Как это у вас получилось?

– С самого начала у меня был план: двое детей – обязательно, потому что у моей мамы было двое. Я достаточно поздно родила первого ребёнка – в 26 лет, тоже как мама. Причем Ульяна у нас болела сильно – у неё был острый лимфобластный лейкоз. С года и трёх месяцев до года и девяти месяцев мы пролежали в больнице, потом на поддерживающей химиотерапии, потом восстанавливались… Потом родился Добрыня. Хотели в помощь Ульяне стволовые клетки взять. Но он родился раньше времени, семимесячным, полтора килограмма весом. Выхаживали. Выхаживали Добрыньку… А третий ребенок, Серафима, – это заслуга моего мужа и какое-то полное доверие к Богу. У нас как раз был отчаянный момент и в финансовом плане, и в житейском, и в рабочем, но… мы решились на третьего ребенка и не пожалели ни разу об этом. И,  слава Богу, наше доверие оправдалось: всё сложилось. И Сима самая крепкая получилась, радостная и какая-то цельная. И она как-то сплотила нашу семью. Получилось счастье в чистом виде.

 

– Скажите, сегодня воспоминания о тяжелых для семьи временах вы стараетесь спрятать подальше или они стали для вас чем-то, что помогает расти?

– Точно не стараюсь спрятать.Я стараюсь об этом периоде рассказывать. Мне очень хотелось бы донести до других родителей, что детский рак лечится, что небесполезно в это вкладывать силы и деньги. Я бы хотела быть более медийной личностью, чтобы помогать тем, кому нужна помощь в этом плане. А тогда, конечно, было очень страшно и тяжело, и включался какой-то автоматический режим: я делала то, что нужно делать.

Когда Добрыню выхаживали, тоже было страшно.Но я верю, что все эти испытания нужны нашей душе. Потому что без страданий душа не растет, к сожалению. После таких кризисов потом появляется радость и принятие того, что есть…  Я наисчастливейшая мать: мне Бог одного ребенка подарил и спас, потом второго, и Сима – подарок такой, что словами не сказать. Все испытания в конце-концов превращаются в духовное богатство. И даже если мне трудно и плохо, я верю в то, что это нужно для моего роста.

 

– Как вы совмещаете свою роль мамы с театральными ролями?

– Тут тоже все как-то определилось волей свыше. Было время, когда я занималась семьей, потом наступил момент прорыва в карьере. Я, конечно, всегда стремилась к этому, и даже после родов достаточно быстро – как только влезала в какой-то костюм, я выходила на сцену, пусть раз-два в месяц, но я все время была в работе. Тот период, который я провела с детьми, стал вложением в мою профессию. Та глубина, которую я сейчас могу показать на сцене, появляется только с жизненным опытом, с внутренним ростом. И, конечно, ничего не получилось бы без поддержки со стороны мужа, который в какой-то момент просто взял детей на себя и сказал: «У тебя пошло, будем поддерживать тебя». Причем мы справлялись с детьми вдвоем с мужем, очень редко вызывали мою маму. И все получалось. А сейчас Ульяне уже 12 лет, и Добрыне уже 9;  и старшие уже могут пару часов побыть дома одни. Младшие слушаются Ульяну. Сима год отходила в садик. У нас такой график, что можно было бы и не отдавать ее в сад – полдня я дома, вечером ухожу на репетицию или на спектакль. Но решили попробовать и смотрим: она там счастлива. Ей нравится, она в гуще событий, воспитательницы ее хвалят бесконечно, гулять с детьми ей хорошо. Она пошла в садик с трех лет и проболела всего две недели один раз за год.

 

– Дети как-то заинтересованы в том, что вы делаете на сцене?

– Уля, старшая, все отслеживает. Она участвовала в «Поле Негри» – девочкой в массовке скакала по сцене. Пыталась выучить  партию маленькой Полы. Мы даже показывались композитору. Ну пока сыровато еще. Но вообще она приняла твердое решение, что будет актрисой. Несмотря на то, что она видела, как я плачу иногда, когда мне не дали сыграть лишний спектакль. Порой я говорю: «Уля, оно тебе надо? Я вот видишь, как трудно все переживаю. Ущемленное самолюбие, тут не взяли, там не прошла… Сколько душевной работы!» «Нет, - говорит, – я хочу! Я буду!» И она уже показала в некоторых ситуациях, что умеет держать удар.

И Сима сказала, что она будет актрисой. У Симы танцевальный талант, ярко выраженный для ее возраста. Она запоминает движения на определенный кусок музыки, и она танцует очень разнообразно, очень музыкально-пластичная.

 

– Чем еще дети занимаются?

– Подумываем о театральной студии, но тоже надо найти какую-то, чтобы была в зоне доступа, чтобы она сама могла туда ходить, потому что всех возить тяжело.

Ульяна ходит в художественную школу. У нее есть талант художника. Она пыталась бросить, но тут папа сказал: «Ты будешь заниматься, потому что это ремесло. Ты худо-бедно, но  будешь уметь рисовать и сможешь это применить в компьютерной графике или ещё как-то. И это занятие даёт самодисциплину, кроме всего прочего. Ведь все равно не проживёшь жизнь на одних удовольствиях.

Сейчас у Ули с подружкой новая фишка: они хотят сделать канал на ю-тубе, снимать и монтировать репортажи про походы в музей. Еще ей вдруг стала интересна кулинария, она все время спрашивает что-нибудь вроде: «Мама, если я яблоки и орехи запеку в фольге – это будет вкусно?» А я предлагаю: «Уль, давай ты будешь готовить, а я посуду мыть». И уже появляются и распределяются какие-то домашние обязанности – так, чтобы дети могли получать удовольствие от них.

Добрыня любит энциклопедии. У него пытливый ум, он какие-то вещи запоминает, а потом выдает мне про  космос или еще про что-то прочитанное.  Или сходил в Эрмитаж на экскурсию,  потом идем вместе, а он мне: «Мама, вот это тогда-то, это так-то…» А я далеко не всегда знаю из этого. И это здорово, интересно! Добрыня ходил на самбо, но в первый год  там основной упор на общую физическую подготовку – упал-отжался. И в конце  года он застонал: «Не могу». Мы понастаивали немного, но потом решили, что рановато, наверное.

 

– А чем вы в детстве любили заниматься?

– Я очень любила ходить за папой хвостом, пилить, строгать, я вырезала лобзиком, выжигала, мы картины делали – проволокой выкладывали, клеем заливали. Работать руками я и сейчас умею – и молотком приколотить, и перфоратором дырок наделать, и стеллаж  собрать. Не скажу при этом, что я хотела стать столяром-краснодеревщиком, как папа; врачом как мама тоже никогда не хотела стать. Шила что-то, вязала всё время. Ходила в музыкальную школу, потом на бальные танцы, в школе театральные постановки были. Я в смотре школьных театральных постановок заняла первое место в районе за роль бабы Яги  в «Федоте-стрельце». И пела я всегда. В какой-то момент думала поступать в музыкальное училище по классу скрипки. В какой-то момент я даже думала поступать в музыкальное училище по классу скрипки и даже начала  готовиться. Позанималась еще год после музыкальной школы скрипкой, а потом решила, что я бесталанная, ничего не слышу, ничего не понимаю. И перестала заниматься скрипкой. Ну и английский я всегда любила, и вообще-то собиралась поступать на факультет иностранных языков. А потом в гости пришел друг, рассказал, что собирается поступать в театральный, ну я подумала:  «А почему бы и нет?».

 

– Светлана, вы закончили школу с золотой медалью, театральную академию с красным дипломом. То есть вы – отличница по жизни. А детям прививаете мысль, что нужно быть во всем лучшими?

– Синдром отличницы у меня, конечно, есть. У меня профессия, которая заставляет каждый раз доказывать, что я на своем месте. Каждый спектакль, каждая новая роль – я должна подтверждать и быть чуточку лучше. И каждый кастинг – как экзамен. И мне  все время страшно, и до сих пор трясутся коленки, и во рту пересыхает. И когда не проходишь кастинг, неприятный осадок всегда остается. Помню, я три кастинга не прошла, и на четвертый еду, и прямо плачу, что ж это такое-то? Иммунитет не вырабатывается. Только сознательное принятие того, что «это не про меня», «это меня не убивает»,  «я должна идти дальше». Конечно, есть кто-то и покруче меня. Однако мое место –  это только мое место.

И – нет, я не люблю эту позицию – «должен быть самым лучшим». Когда Сима, которой будет 4 года, ходит и говорит: «Я надену это платье и буду самая красивая»,  я стараюсь донести: не обязательно тебе быть САМОЙ красивой, просто будь собой. Ты для себя – красивая, но мы не соревнуемся со всем миром. Я стараюсь вкладывать в них мысль о том, что главное – найти свое место и быть на нем успешным: знать и уметь то, чем занимаешься, но не сравнивать себя с другими людьми. То есть шкала, с которой мы сверяемся такая: вот есть Бог, Он дал тебе таланты и сверяться можно только с этой шкалой.

Мы с мужем стараемся научить детей жить сегодня, в эту секунду, час, день: не то что завтра будет праздник, и будет хорошо, а сегодня мы пьем чай, вся семья в сборе, и это здорово. Возвращать их в «здесь и сейчас».